Бунтующая ткань реальности
Выставка "Пижамная революция" Маши Ламзиной

Галерея современного искусства «Арка», даты проведения 15.03-1.04.

Машу Ламзину встречали по одёжке. Что справедливо: девушка прославилась во Владивостоке как модельер-дизайнер (успешно представив свои коллекции в Италии, на российских конкурсах и в нашем городе). Став художником, она осталась верна идее «fasion is art». Её вторая персональная выставка в Арке, «Пижамная революция», состоит действительно из «одёжки»: огромных штанов и футболок, украшенных трафаретными принтами и ручной вышивкой.

В центре экспозиции растянулась работа «Видят ли пижамы эротические сны». Мужская и женская пижамы, пошитые будто на героев Франсуа Рабле, тянутся друг к другу. На стенах – ткань с принтами в виде черепов, эротических бананов, символики Бэтмена, сакрального знака «ОМ». Всё это разбавляется расшитыми гладью портретами Тильды Суинтон и коллажами на тему моды.

Работа Маши балансирует на грани между шуткой и глубиной. Её юмор полон художественного контекста: он требует узнавания культурных кодов, знаний проблематики искусства. В то же время эти идеи и символы слишком очевидны и потому не воспринимаются всерьёз.

Темы, над которыми посмеивается Маша, объёмны. При желании пофилософствовать можно накопать с десяток посланий. Фаллос как знак жизни, череп как знак смерти – та призма, через которую проживается жизнь перед «вечным сном». И пижамы – это ведь не просто одежда, а одежда как раз для сна. Люди издревле мистифицируют треть жизни человека, и экспозиция заставляет патетически задуматься: что же мы берем с собой на ту сторону… пиццу, Бэтмэна или банан Энди Уорхолла?

Не остались без внимания и отношения полов. Помимо очевидных символов, Маша играет изображением бабочки вида «Мёртвая голова», (которая, кстати, стала символом перерождения мужчины в женщину в «Молчании ягнят»). Забавно, что полотна «Альфа-самец», «Свободная женщина», «Феминистка» и «Одинокая женщина» состоят из одних и тех же трафаретов, просто по-разному расставленных (разве что на голову «Одинокой женщине» взбирается кошка). «Мы все из одного культурного контекста! – будто обращается художник к зрителю, – на что упор сделаешь, тем и будешь. Так – свободным, эдак – одиноким».

Но действительно философствовать тут всё равно не получается. Все эти отсылки воспринимаются как стёб над серьёзностью мыслителей. Двухметровые размеры пижам веселятся над пафосом монументальной живописи с полотнами во всю стену. «Революция» в названии ассоциируется скорее с дружеским боем подушками, чем с батальным жанром.

Важно, что это не издевательский смех. Он добродушный и вдумчивый. Это заметно и по трудоёмкости работы: трафаретное хлорирование нуждается во времени, точности и крайней аккуратности (как в создании штампа, так и в вытравливании цвета). Вышивка вручную, проработанность цветовой гаммы – всё требовало от автора мастерства и труда, а значит, и тёплого уважения к себе, зрителю и самой идее.