Буто как синтез европейского модернизма и восточных духовных практик
Терапия танцем, или что делал бы Фрейд, доживи он до изобретения буто

Владивосток очевидно заслуженно стал точкой пересечения трендов на европейские практики в визуальном и музыкальном искусстве и восточные практики движения. Единоборствам здесь учат детей с малых лет, а европейское техно или наследие модернистского искусства представлено почти во всех излюбленных интеллектуалами местах. Буто – восточный вид авангардного искусства с особым театрально-танцевальным языком –  пока не сильно знаком Владивостоку, но иногда в качестве терапевтических практик к нему обращается владивостокский танцетерапевт Ульяна Полянская, и активно практикует в качестве художественной практики выходец из Владивостока, берлинский перформансист Валентин Цзин. В первые майские выходные во Владивостоке сразу на трех площадках города – в ЦСИ “Заря”, ЦСК “Хлебозавод” и в баре “RA” – Цзин представит свой перформанс, проведет лекцию и мастер-класс о теле в эпоху техно и параметрики. Мы поговорили с Ульяной Полянской о танцевальных практиках как комплексной терапии в преддверии мероприятий от Валентина.

Танец самопознания, рожденный в Японии под влиянием сюрреалистических перформативных практик, открывает зрителю новую перспективу на восприятие и понимание роли Владивостока как буферной точки между культурами Запада и Востока. Именно географическая близость к азиатским странам сохраняет за Владивостоком право обладания особой культурной идентичностью, формирующейся под влиянием как Китая, так и Японии. Впитывая вливания других культур, но при этом всегда сохраняя свою аутентичность и созерцательность текущего момента, японское искусство рождает универсальные практики, какой и является буто, на данный момент имея последователей в разных уголках мира: Латинской Америке, Европе, Азии, Африке. Буто, оставаясь загадочной и довольно эксцентричной танцевальной техникой, собирает полные залы крупных концертных площадок, а танцевальные коллективы приобретают мировую известность. При этом буто остается особым способом внутреннего путешествия, в котором, избавляясь от вмешательства эго, возможно достигнуть гармоничного слияния внутреннего и внешнего миров.

Действо, направленное на поиск этих связей внутреннего и внешнего, совмещая в себе одновременно танец, перформанс, психоанализ, импровизацию, медитацию, терапевтическую работу с подавленными эмоциями, образующими в последующем мышечные блоки, является по сути психосоматическим исследованием, позволяющим танцору полностью децентрализироваться и сконцентрироваться на внутренних процессах в сознании и теле. Именно процессом погружения в бессознательное и акцентом на происходящее внутри во время внешнего движения, обусловлено именование буто также “танцем тьмы”.

Танцевальный коллектив “Dairakudakan”

 

История становления

Техника буто – продукт послевоенной эпохи, уходящий корнями в немецкий экспрессионизм. Тацуми Хидзиката (1928-1986) – основатель буто, яркая фигура в японском искусстве XX века – изучал множество танцевальных концепций и экспериментировал в различных стилях, из которых в последующем и сформировалась техника буто. Ранние работы Хидзиката, созданные под влиянием Лотреамона и Антонена Арто – в частности, концепции «театра жестокости», вдохновленные литературой Жана Жене и Маркиза де Сада – обусловлены интересом к темам насилия, темных сторон личности и теневых внутренних аспектов подсознательного. В мае 1959 года Тацуми Хидзиката поставил свою первую миниатюру “Запретные цвета” по роману японского писателя Юкио Мисимы, направленную против реакционной Японии под американским правлением. Скандальная постановка, шокировавшая зрителей и критиков, вызвала общественный резонанс в силу своей неординарности, отсылки к теме гомосексуализма, нарушения канонов и откровенных сцен насилия, и стала своего рода манифестом буто.

На видео – ANMA Тацуми Хидзиката, 1963 г.

 

Терапевтическое значение техники буто

Принципы буто применяются в танцетерапии, помогая людям преодолеть страхи, комплексы и другие неосознанные, омрачающие жизнь состояния, посредством самовыражения через язык тела. Со стороны танец может напоминать древний сакральный ритуал или обряд экзорцизма, проявляясь в спазмах, падениях, деформированной мимике, дрожи и искривлении конечностей.

Ульяна Полянская, психолог, танцетерапевт:

“Мое знакомство с буто произошло в 2011 году, когда я принимала участие в спектакле Кацура Кана (всемирно известный актер и хореограф, ученик первого танцора и основателя буто Тацуми Хидзиката – прим.ред) “Curious Fish” в Пекине. Одновременно с этим я активно изучала танцевально-двигательную терапию, и не могла не заметить, что буто несет в себе мощный психотерапевтический потенциал. Прежде всего, буто является сценической формой движения, неким полем художественного самовыражения, и танцующие его на сцене находятся с этим видом искусства в совершенно других отношениях, нежели я. Когда мы делали специфические техники на семинаре с Кацурой, там было много опыта исследования и понимания себя по-новому, но когда дело дошло непосредственно до репетиции спектакля, то фокус был неизбежно смещен на качество перформанса и работу на сцене. Мой взгляд на искусство буто сугубо утилитарен: я стремлюсь использовать его принципы и техники в ключе терапии. На шестидневном семинаре Кацуры один день мы занимались тем, что корчили рожи. И именно тогда мне в голову пришло, что необязательно постоянно быть красивой, можно быть какой угодно, если это отвечает моему внутреннему состоянию. Зачем быть красивой, если сейчас оно мне не надо, если сейчас я другими вопросами занята? Буто дает возможность обратиться к собственному травматическому опыту, к подавленным чувствам, именно поэтому этот стиль танца очень ресурсный с точки зрения терапии. Движение начинает рассматриваться не как нечто самодостаточно красивое или технически выстроенное, а как полезный с точки зрения психологической помощи феномен”. 

 

Техника и терапия

Ульяна Полянская: “Подготовительная фаза обязательно включает в себя две вещи: выстраивание отношений с опорой и фокус на дыхании. Именно заземление и процесс вдоха-выдоха являются естественными подарками, полученными от нашего физического тела. На наши ноги всегда можно опереться, чтобы успокоиться, почувствовать себя лучше и подготовиться к любым двигательным и психологическим путешествиям. Буто много внимания обращает на перенос массы тела и взаимодействие с опорой, на равновесие. Я помню опыт медленной ходьбы, которую мы практиковали с группой пекинских единомышленников – мы просто медленно-медленно ходили, но делали это в течение шести часов! Как мы потом пришли к выводу, “it’s simple, but not easy”. 

Ульяна Полянская во время перформанса. Фотограф: Вячеслав Сницаренко

 

“И буто, и танцетерапия появились одновременно в послевоенное кризисное время как сугубо синтетические методы, вобравшие в себя принципы различных направлений.  Танцетерапия возникла путём интеграции гуманистического подхода в психотерапии, психоаналитического направления и современного танца. Близость буто и танцетерапии признают практически все терапевты, когда-либо практиковавшие буто или танцевавшие его на сцене. Латвийский танцетерапевт Симона Оринска с 2001 года преподает буто как вид терапии, а финский специалист Пяльви Пюйвяняйнен также признает в своих текстах сходство этих двух практик: оба подхода отказываются транслировать как правильно двигаться и жить, отходя от традиционного понятия красоты и делая акцент на внутреннем исследовании. И там, и там движения могут быть технически очень простыми, но исполняться они будут с повышенным вниманием и фокусом на происходящее. Японский танцор буто, который тоже занимается терапией, Тосихару Касаи, обратил внимание на то, что в буто, как и в танцетерапии, есть возможность выразить эмоции, которые считаются социально нежелательными. Гнев, страх, печаль – все эти аффекты вытесняются из нашего “социального” тела, и мы делаем вид, будто не испытываем их, блокируя их физическое выражение. Эмоции всегда имеют нервно-гормонально-мышечную природу, и именно через движение до них добраться проще всего. 

Буто как личная практика – это прямая дорога к архетипическому содержанию нашей психики. Оно возвращает к целостному состоянию мифа, к тому, о чем пишет Софья Залмановна Агранович. Она говорит о том, что миф до его смерти и расчленения на науку, искусство и религию был таким конгломератом, который отражал все движения души человека в зашифрованном виде. Целостное состояние в мифическом сознании так или иначе слитно, оно не видит разницы между Я и не-Я, но зато оно занято важнейшими вопросами жизни и смерти. Если бы Фрейд родился сейчас, то, возможно, королевской дорогой к бессознательному он назвал бы не сновидения, а буто”.

Буто, являясь порождением синтеза восточных духовных традиций и провокационных западных модернистских практик, словно иллюстрирует тенденции и дискурсы современной культуры – процессов глобализации, стирания различий, поисков национальной и гендерной идентичностей и их преодоление в буто.

“Существует рыба, которая рождается самцом, а потом ее мужские органы вырождаются, и в конце жизни она превращается в женщину. В течение своей жизни эта рыба переживает свою мужскую и женскую часть … это часть истории Человечества, когда рыбы населяли землю. ” Усайо Амагацу.

Танец – это стремление к достижению трансцендентного опыта, осмысление себя как части всего сущего, исследование границ сознания при помощи тела как всегда присущего художнику инструмента. Танец – непрерывное движение от периферии к центру и обратно.

 

Кацуо Оно (1906-2010)