Научное искусство, которого нет

В середине апреля во Владивостоке с первой выставкой «Открытие, Открытие» начала свою работу художественная институция, которая специализируется на научном искусстве или сайенс-арте — Центр современной культуры «Хлебозавод». Но если мы углубимся в тему, то придем к выводу о том, что сайенс-арта нет, и он существует только для людей, связанных с этой индустрией.

Впервые научное искусство упоминается в середине двадцатого века как новое направление в современном искусстве. Но более чем за пятьдесят лет представители арт-рынка и теоретики искусства так и не определились по каким критериям можно отнести работу художника к сайенс-арту. В России научное искусство приобрело популярность десять лет назад, и неопределенностей стало еще больше.

«Ансибл», Регина де Мигель, 2015 г.

 

Так, в своем блоге на сайте журнала «Сноб» коллекционер современного искусства Дмитрий Волков предлагает рассматривать научное искусство с точки зрения того материала, который выбирают художники. Следовательно, сайенс-артом можно считать все, что имеет связь с технологиями, научными идеями и концепциями.  Другое определение подразумевает, что объекты сайенс-арта основываются на научных открытиях и исследованиях. Но если исходить из этих определений, то проекты художников, работающих в этом направлении, можно считать и медиа–искусством, т.к. для создания работ зачастую используются не научные исследования, а компьютерные и мультимедийные технологии.  Члены творческой группы «Куда бегут собаки» в частных разговорах вообще отвергают понятие сайенс-арта, которого, по их мнению, в России нет. Коллектив предлагает использовать термин «технологическое искусство».

В России действительно нет ни научного искусства, ни даже технологического. Технологии в искусстве присутствовали всегда, и тот факт, что теперь они гораздо сложнее, чем инструкция по превращению куска ткани в холст, не дает основания для создания целого нового течения. В России есть отдельные проекты на грани науки и искусства, есть медиа-арт, но не более.

Тем не менее, выставка «Хлебозавода» подводит итог российским выставочным проектам, связанным с наукой. Куратор «Открытие, Открытие» Андрей Василенко формирует выставку, посвященную познанию в целом, роли художника и ученого в этом процессе, тому, какие бывают ограничения в исследовании мира, с которыми мы сталкиваемся ежедневно. Рамки, лишающие нас возможности познавать, могут сводится к ограниченности перцептивных возможностей, но гораздо более плачевна ситуация, когда ограничителем выступают рамки мировоззрения. Проект собрал десять работ разных художников, и две из них хорошо иллюстрируют не только концепцию выставки, но и возможный элемент спекуляции, который достаточно часто сопровождает работы, определяемые «сайенс-арт».

Когда зритель взаимодействует с инсталляцией «Лица Запаха» группы «Куда бегут собаки» («КБС»), он видит фоторобот, полученный на основе его запаха, но не может проверить, действительно ли черно-белый образ на перевернутом вертикально телевизоре имеет отношение к его запаху. Те же, кто воспринимает на веру способ получения фоторобота, обычно бурно реагируют, узнав, что полученное изображение как-то связано с ними.

«Лица Запаха», творческая группа КБС, 2012 г.

 

Художники выбирают для соотнесения с запахом элементы человеческого лица, а не геометрические фигуры или пейзажи. Зритель перестает слушать экскурсовода и начинает фотографироваться, когда видит визуализацию своего аромата. Центрируя себя, мы отделяемся от мира. Мы думаем, что выигрываем и наделяем себя властью, но на самом деле лишаемся возможности быть частью этой вселенной. В «Открытие, Открытие» один из подтекстов — связь с философией спекулятивного реализма, где человек приравнивается к другим объектам познания. Перед нами встает совершенно безумный на первый взгляд вопрос: это мы открыли бактерии, или они открылись нам?

Для «КБС» тема запахов играет важную роль, потому что обоняние — значимый способ восприятия мира. При этом наша память устроена так, что мы не можем воспроизвести запах близкого человека или любой другой, если рядом отсутствует его источник. Так, одна из участниц группы поделилась: «Печально, что мы не можем вспомнить запах любимой бабушки или папирос, которые курили соседи по коммуналке. Но мы можем тренировать свое обоняние, чтобы различать и запоминать больше запахов».

Также, как мы не можем проверить способ получения фоторобота в «Лица запаха», мы не способны разобраться, как формируется звук, производимый «Метафазной звуковой машиной» Дмитрия::vtol:: Морозова. Но мы можем узнать какую идею закладывал художник, создавая свою работу.

«Перед нами — продукт инженерной мысли, и для людей механизм это всегда что-то полезное, но в данном случае машина это иллюстрация философской концепции. У нее нет никакого назначения, и это не про музыку радиации, а про то, как работали с механизмами в античности, где люди не были заинтересованы в том, чтобы улучшить мир, применяя свои знания, и не преуспели в использовании своих знаний в реальной жизни», — говорит художник. Втол дает нам шанс задуматься над тем, какова цель процесса познания, и для чего человек постоянно стремится поглощать все больше информации, которая далеко не всегда может пригодиться в реальной жизни.

Но разбираться в том, действительно ли работы спекулятивны, и не обман ли то, что мы видим на выставке — бессмысленно. Цель художника— задействовать наше чувственное восприятие таким образом, чтобы мы увидели в работах себя, помочь запустить процесс самоанализа. Неважно насколько реально то, что художник декларирует, когда рассказывает о своей работе. Важны эмоции, чувства, воспоминания и мысли, рождающиеся в процессе взаимодействия с экспонатом. 

Когда мы говорим о сайенс-арте, бессмысленно не только разбираться в том, насколько истинны технические характеристики работ. Бессмысленна и попытка дать некое определение работам, собрать их под одной идеей. Художник исследует мир, пытается донести свою мысль до зрителя по-разному — в прозрачных формах акционизма или концептуальных проектах, на грани науки и искусства. Все это для того, чтобы пережить некий опыт и помочь пережить другому нечто похожее на твой или же совершенно отличающееся.